Народный бунт: интервью с ансамблем «Толока»

Искусство в поисках соавторства со зрителем пришло к тому, что самый современный арт — это деревенский фолк. Об этом нам рассказали руководители ансамбля «Толока», который представляет Россию на Венецианской биеннале.

Разлучили Тонюшку с батюшкой,
Ой ляли, ляли, да с батюшкой,
Ой да лялешоньки, да родненьким!
Прилучили Тонюшку к Антонушке.
Ой ляли, ляли, да к Антонушке,
Ой да лялешоньки, да Викторовичу!
А у батюшки сенюшки старые,
Ой ляли, ляли, да старые,
Ой да лялешоньки, да старые!
У Антонушки сенюшки новенькие,
Ой ляли, ляли, да новые,
Ой да лялешоньки, да новые!

У русской народной музыки сегодня сюрреалистический триумф. Еще недавно она существовала в культурном сознании где-то между школьным хором и телевизионным концертом ко Дню России. А теперь молодые девушки на полном серьезе носят сарафаны, в трендах появляются композиции для танцев вприсядку, а концерт Надежды Кадышевой — главный рейв года, и коронный номер в нем — «Течет ручей».

На восходе тренда народную песню нужно было обязательно осовременить: положить на электронный бит, спрятать шероховатость, монотонность исконного звучания за привычной попсой. Казалось, слушатель выдержит традицию только в переводе на модный саунд, как у группы «Иван Купала». Но интерес вызывают и корни — исконные-посконные. Мы даже тексты песен скачиваем и стараемся понять.

Ансамбль «Толока» родился очень вовремя. Екатерина Ростовцева и Лизавета Аньшина создали коллектив пять лет назад. «Я переехала в Россию из Австрии и поняла, что знаю любые традиции, кроме своей собственной», — рассказывает Екатерина Ростовцева, которая там продюсировала проекты композитора Алексея Ретинского с Теодором Курентзисом и musicAeterna. Она пошла на занятия к Лизавете Аньшиной — исполнительнице, выпускнице кафедры этномузыкологии Санкт-Петербургской консерватории. Преподавателя посоветовала Тина Кузнецова из группы Zventa Sventana, передовика русского фолк-возрождения. По ходу занятий продюсер Ростовцева почувствовала потенциал: «Я удивилась, что эти песни еще не звучат отовсюду. Почему подлинная русская музыка до сих пор скрыта от широкого слушателя?»

Екатерина спросила преподавателя, о чем та мечтает. Лизавета ответила, что хотела бы иметь свой ансамбль — «может быть, при филармонии». На это Екатерина сказала фразу, из которой вырос их проект: «Зачем нам филармония? Давай просто сделаем». «Толока» — независимый профессиональный коллектив. Название — как манифест: диалектное слово «толóка» означает и деревенскую взаимопомощь, когда вместе строят сруб или пасут скот, и поле для гуляний молодежи, и слишком большое скопление народу, когда все «толкаются». Но для Екатерины «Толока» — это люди, которые жизнь посвятили изучению и исполнению аутентичной музыки: «Для нас не могло быть и речи об адаптации».

Лизавета Аньшина сказала, что первый состав ансамбля они с Екатериной собрали из друзей и коллег: «Фольклорное сообщество небольшое, все друг друга знают. Когда мы стартовали, делали наш первый проект «Вертеп» в «Севкабеле» в Петербурге, нас было всего четверо. После «Вертепа» нам предложили проект musicAeterna folk, который, к сожалению, просуществовал недолго». Но в России проекты Курентзиса — знак качества. В июле 2023 года ночью на пруду в Переделкине собранные в деревенских экспедициях песни слушал весь московский бомонд, включая Романа Абрамовича.

Под этот проект ансамбль расширился до восьми человек — устроили кастинг, искали исполнителей по всей стране с условием, что придется переехать в Петербург. «И вот на основе этого состава мы пошли дальше», — говорит Ростовцева. Так хорошая идея подруг постепенно стала коллективом со штатным расписанием и всей положенной бюрократией — в этом они недалеко ушли от отвергнутой на старте петербургской филармонии. Продюсер Екатерина подчеркивает, что все работают полный день и получают зарплату.

Про русский фольклор надо понимать вот что: есть обожаемые застольные «Окрасился месяц багрянцем», «По диким степям Забайкалья», но это так называемые песни литературного происхождения, даже если имя автора никто уже не помнит. В них есть рифмы, песни возникли не раньше XIX века. И есть гораздо более старые — обрядовые деревенские песни: трудовые, свадебные, колыбельные, хороводные, игровые, похоронные причитания. «Толока» не отвергает первое, но предпочитает второе — с архаичной интонацией, «говорящим», не оперным пением, головным резонатором, многоголосьем, диалектным языком, неочевидной, построенной на параллелизме человека и природы драматургией, бесконечными иносказаниями. Даже смысл песни «Во кузнице молодые кузнецы», которую разучивают в детских садах, надо уметь разгадать. Это изначально свадебная песня, и она не ­совсем приличная.

Создательницы «Толоки» понимают, что современному слушателю нужны проводники в эту символику, медиация. Он ведь даже слова не разбирает. Лизавета говорит, что на концертах они выводят тексты песен на экраны — тогда «уровень понимания становится выше. Мы погружаем в смыслы, в контекст, в то, как и почему эта музыка пелась». Один из хитов «Толоки» — «Журливая, печальная» длиной девять минут. (Столько же длится November Rain группы Guns Nʼ Roses, и это запредельно долго по меркам шоу-­бизнеса.) Но песня рвет душу — это свадебное причитание. Русские свадебные песни не про любовь, они про боль перехода девушки в чужой дом, в новую жизнь.

«Толока» ездит за песнями в экспедиции, но в 2026 году в деревнях неизвестные науке древности уже не найдешь. Екатерина Ростовцева не скрывает, что часть материала ансамбль берет из архивов, «которые были записаны гораздо раньше нашего рождения». В экспедициях они учатся живой региональной манере исполнения: там можно перенять ее «непосредственно у носителей традиции», у людей, «которые еще остались». Иногда везет услышать более длинные варианты текстов, которых нет в старых записях фольклористов. Но Екатерина видит смысл не в научном собирательстве: «Самое главное — то, что мы привозим и показываем записанное слушателям, чтобы им стало понятно, откуда вообще берется народная музыка и кому она принадлежит».

Отдельный сюжет в этой истории — Венецианская биеннале. Русская песня с ее сакральными, ритуальными смыслами оказалась в пространстве актуальной международной арт-сцены. «Толоку» пригласила в Венецию Анастасия Карнеева, комиссар российского павильона. Алексей Ретинский, композитор-резидент Дома Радио Теодора Курентзиса, написал музыку для арт-ритуала — участники «Толоки» сели в круг спиной к зрителям и спели под новый звук «У нас у ворот зеленый сад расцветал», песню из Курской области, Суджанского района, села Плехово. Посетителям российского павильона до ноября будут крутить видеозапись. Там случился эпизод для рилсов*: Уиллем Дефо стоит в павильоне, и для него после ритуала «Толока» поет «Цыганку Азу», в которую русский народ переделал «Коробушку» на стихи Некрасова. (Притом, что поэт сам вдохновлялся фольклором и посвятил поэму «другу-приятелю Гавриле Яковлевичу», крестьянину деревни Шоды Костромской губернии.) А «Цыганка Аза» пришла в песню из советского фильма 1988 года с Лялей Жемчужной.

Ростовцева говорит, что видео, которое «Толока» выложила c титром «Вероятность, что Уиллем Дефо будет кайфовать под русскую народную песню мала, но никогда не равна нулю», не дало ансамблю взрыва популярности. «Но это был классный инфоповод для русской культуры и для русского павильона в Венеции, куда мы привезли программу перформансов «Дерево укоренено в небе». Лизавета Аньшина говорит, что большая часть команды тогда впервые оказалась за границей, где «на новом уровне ощутила ценность родины».

Своей личной музыкальной вселенной Лизавета считает Липецкую область: «Я горжусь тем, что я липчанка, и в моем родном регионе есть «Матаня» — живая частушечная традиция». Один из форматов жизни ансамбля называется «Экспедиция домой»: участники едут в регионы, откуда они родом. В этой позиции есть вызов логике музыкальной индустрии. Во-первых, артисты, начинавшие в провинции, не возвращаются в родной гараж после того, как поймают звезду. Во-вторых, продюсеры сейчас делают все, чтобы облегчить слушателю вход в их проекты и добиться привыкания. Для этого нужны и запоминающиеся мелодии, и «хуки» в текстах, которые ИИ насобачился имитировать. «Толока» идет в противоположную сторону. Она не делает народную песню проще, а помогает разобрать ее. Лизавета все еще боится, что будет слишком сложно для слушателя, но даже в Венецию она привезла не экспортный вариант «Коробушки» — «Толока» пела Уиллему Дефо не на тот мотив, что известен по саундтреку к игре «Тетрис». Другое дело, что русскими песнями за границей считают то, что пели цыгане в ресторане «Яр», так что «Цыганка Аза» в Венеции — это компромисс умного продюсера.

Екатерина Ростовцева связывает поворот к фолку (и к неофолку, но «Толока» им не занимается) с геополитическими процессами, антиглобалистскими тенденциями и развитием ИИ, из-за утомительного творчества которого ценность подлинного в сознании потребителя музыки возрастает. Когда вокруг слишком много сгенерированного, старая песня из деревни внезапно оказывается не архаикой, а новой роскошью.

Но это все попытки осмыслить, сформулировать пафос ситуации. «Толока» не говорит ни о своем мотто, ни о сверхзадаче. Екатерина озвучивает планы максимально спокойно: «Хотелось бы давать больше концертов, чтобы люди знали свою локальную музыку и разбирались в ней». Лизавета добавляет к этому утопию фольклориста: «И чтобы на концертах нам могли подпевать не только популярные песни, но и старинные». Она думает, что однажды человек в зале узнает не только «Мой костер в тумане светит», но и у «У лузи лоза» из села Плехово Суджанского района Курской области.

СЛУШАТЬ ПОХОЖЕЕ

• Zventa Sventana — проект Тины Кузнецовой и Юрия Усачева, у которых народная песня попадает в пространство джазовых аранжировок. Zventa Sventana умеет встроить фольклор в современный звук, электронику и передовой продакшен.
• «Иван Купала» — ребята важны для понимания того, как народная музыка становилась модной в конце девяностых, их «Кострома» тогда вытащила древний голос в поп-культуру. Танцевальная электроника, но без нее нынешний фолк-бум понять будет трудно.
• Группа «Волга» уводит фольклорную манеру петь ровно, без эмоций, четко отбивая ритм, в сторону гипнотической электроники и шаманизма.
• «Ягода», у которых фолк создает ощущение камерного праздника — народная традиция петь за столом соединяется с авторской песней.
• Самый ироничный и массовый край этого поля — «Нейро­монах Феофан». Он создает фантазию о древнерусском рейве и показывает, как далеко народный код может уйти в поп-культурную игру.

Фото: Варвара Орлова. Стиль: Эльмира Тулебаева. Прически и макияж: Оля Змеюка. Ассистент фотографа: Андрей Танцис. Ассистент стилиста: Анастасия Надеждина. Ассистент визажиста и парикмахера: Александра Сарапулова. Продюсер: Анастасия Габриелян

* Сервисы Instagram, проекта компании Meta Platforms Inc., являющейся экстремистской организацией, деятельность которой запрещена на территории Российской Федерации