Мы едем к маме: в гостях у семьи Юдашкиных

Привезти внуков к бабушке на пасхальные каникулы — для Галины Юдашкиной и Петра Максакова это святое. «Огород» проверил, все ли у Марины Владимировны в Баковке готово: несутся ли куры, начищено ли серебро.

«А как вы отнесетесть к тому, что мы принесем сюда курицу и пустим на обеденный стол?» — «Плохо отнесусь. Животным в доме делать нечего! Я люблю чистоту. Вот Галя оставила кофейную чашку на журнальном столе — я убрала». Над дверью и в холле дома Марины Юдашкиной установлены барельефы Зураба Церетели — аллегория «Приносящие дары». «Вы только не подумайте, что это намек «Ко мне нельзя без подарков»! Нам просто важно, чтобы в дом входили с добром».

Дочь русского кутюрье Галина с мужем Петром Максаковым и их трое детей по делам семейного бренда обосновались в Дубае, но каждый раз, когда они приезжают, комнаты на первом этаже — столовая, гостиная, кабинет Валентина Абрамовича — оживают. Зажигается камин, маленький Аркаша поет Бруно Марса и Леди Гагу, можно «без телевизора потрепаться». А когда их нет (когда есть, впрочем, тоже), Марина заполняет пространство цветами, которые покупает на оптовой базе, сама делает композиции. «Чтобы не было пусто, чтобы была жизнь». Она часто летает к детям, но гнездо все-таки в Баковке, где Юдашкин родился и ходил в школу.

Дом выглядит как усадьба — и при нем есть приусадебное хозяйство, которое Марина каждый год увеличивает. Пруда с кувшинками ей было мало. Сначала появились салаты — они ближе к дому, потом пошли грядки с клубникой, малина, патиссоны, капуста, перцы, баклажаны, огурцы, морковка, теплица с помидорами. Новое увлечение — куры, так что яйца на пасхальном столе у нее свои. Сейчас птиц шестнадцать. Те, что перестают нестись, идут на бульон — Маринины помощники по хозяйству решают проблему сами, у нее рука не поднимается. Она обновляет поголовье, совершая марш-бросок на строительный рыночек «Ягодка». Он находится на 2-м Успенском шоссе, и непосвященные думают, что этому месту с «Пятерочкой» и вечно закрытыми палатками из профнастила на Рублевке делать нечего. Такой рынок-призрак. «Марина, но там же нет никаких кур!» — «Для меня есть! Я звоню весной и спрашиваю: «Куры есть?» Я и корма там покупаю». В этих краях немало загадочных торговых точек, как, впрочем, и кур за высокими заборами. Есть местная легенда, что поля для кормов находятся тут же и на них нет ни единого сорняка, зерно собирают, помолясь, на рассвете, и продается этот люкс на «Ягодке», на секретной платформе 9 и 3/4.

Маринины курицы живут на границе с лесом. Она рассказывает, как пошла утром в огород и увидела торчащие из петрушки ноги: «Это лиса, паразитка, задушила, прикопала и оставила, чтобы на следующий день забрать. Пришла: «Где моя курица?» Лису уже ждали Марина с собакой — воровка побежала прятаться за оставшихся кур, но ее выманили, запугали, по живому следу нашли лаз под забором и крепко его замуровали.

Для внуков матриарх оборудовала игровую, поставила в подвале стол для пинг-понга. «Мне кажется, им приятно мотаться под крыло к бабушке. Они со мной поливают огурцы, помидоры, для посадок я им выдаю высокие перчатки. У них здесь разгуляй, всякие карусели, качели». А вот Галина уже не знает, где ее дом: «Он там, где мы здесь и сейчас, там, где семья полноценная, где все смогли собраться. У бабушки для детей халява и чего только нет, даже футбольное поле для Анатолия. А в Дубае надо ходить в школу». «Мы агитируем за козу, но Марина не соглашается, говорит: «Будете приезжать и сами ее доить. Для козы надо строить хлев, а я лучше сделаю детям мини-гольф», — дразнит тещу Петр.

В Москве, впрочем, у детей не совсем халява — Аркадия возят на вокал в академию Игоря Крутого, Анатолий тренируется в футбольном клубе «Динамо» на Ленинградке. Не много ли? Папа категоричен: «Много занятий у детей не бывает!» На столе Валентина Юдашкина в кабинете лежат детские рисунки — брать его фломастеры, лучшие из всех возможных, не возбраняется. Вопрос сохранности антикварного фарфора в витринах не стоит остро, потому что здесь не принято бегать по гостиной с мячом, это по умолчанию. А вот чинного сидения за столом молодой отец не требует: «Наши дети очень разные. Толя — он добрый, семейный, но праздники не очень любит. Ему больше нравится поиграть с родственниками, а потом уйти в детскую и заняться своими делами. А вот Аркаша, конечно, будет сидеть до последнего, до двух ночи слушать истории, чтобы потом рассказывать друзьям в школе, что его прадедушка предотвратил Третью мировую. Он задает вопросы про родственников. На десятой годовщине нашей свадьбы даже танцевал со взрослыми, после чего заснул за столом».

История про то, как посол СССР в США Анатолий Добрынин ночью с 27 на 28 октября 1962 года договорился с Робертом Кеннеди, — редкая вещь из истории семьи, которую сможет понять международное комьюнити дубайской школы. Для них дети Юдашкиных/Максаковых — не непо, их родня не звезды. Галина рада, что дает им нейтральный старт: «У них там русские, ливанцы, арабы, африканцы, индусы, китайцы, корейцы. Мы с Петей — дети 1990-х, поэтому стопроцентно адаптивны. Вот что угодно покажите, и мы через пять минут приспособимся и начнем функционировать. А детям поколения альфа, наверное, труднее. Но только не нашим, потому что мы их всюду таскаем — Гонконг, Дубай, Москва, у них везде друзья, они со всеми знают, о чем и как говорить. Маловероятно, что они подойдут к бабушке и скажут: «У тебя не та религия!» Мы отмечаем все праздники — и еврейские, и православные, и дубайский Ид аль-Фитр, и Рамадан».

Из Израиля в Баковку летом приезжает мама Валентина Юдашкина Раиса Петровна и готовит фаршированную рыбу — она пробовала объяснять Марине, как это делается, но повторить такое невозможно. Да и куличи Марина сама не печет — вдохновленные барельефом над входом гости приносят их в изобилии, из которого наибольший восторг за столом вызывают панеттоне с коньяком. Заставить кладовку банками с огурцами и помидорами — на это Марина готова. Но Петр иронизирует, что она «из продуктов покупает все подряд», а они с Галей на Дорогомиловском рынке очень придирчивы.

Зря он так, избыточность — не Маринина тема. В доме ровно столько идеально отреставрированного антиквариата и фарфора, сколько помещается в гостиной, после смерти Валентина она не пополняла 35-летнюю коллекцию, и запасников в доме нет. Бордовую краску стен и шторы как в Эрмитаже она поменяла на жемчужно-серую, чтобы стало светлее, но в остальном здесь все стабильно.

Петр снимает перед ней шляпу: «Валентин умел это делать, а теперь всех собирает Марина. Она, в отличие от нас с Галей, не интроверт. Раз в два-три месяца мы садимся большой семьей — или здесь, или у нас в Брюсовом, или в летнем ресторане «Юдашкин сад» в Вознесенском переулке». Ресторан Марина засадила девичьим виноградом и гортензиями. Она настаивает, что семья живет без ритуалов: «31‑го в баню — у нас такое не практикуется. Кто смог прилететь на сбор, тот и прилетел. Чаще это даже не приурочено к праздникам». В переделкинское комьюнити она, кстати, не интегрируется — они живут рядом, но не вместе, однако куличи освящает в местном храме и с батюшкой дружит.

Галя с Петей переехали, потому что их работа — семейный бизнес, а кутюр сейчас востребован в основном в арабском мире. Но не им единым — дети недавно запустили бренд Yudashkin, который спокойнее, буржуазнее. А наряжаться как в последний раз русские и правда перестали — и Галя утешается тем, что у ее кудрявой Агаты в детском саду нет формы: «Пока она не в курсе трендов, будет ходить в платьях! Но мальчишек одеть в костюмы так же сложно, как котенку привязать бантик».

Из близких друзей сюда на Пасху приедут Ольга Слуцкер, Достманы, Буйновы. Иногда по старой памяти подруги одеваются по полной, но Марина еще в 2002 году, на стадии обустройства дома, проследила, чтобы на лаке дубового паркета не оставались следы от шпилек.

Фото: Александра Тихенко. Гафер: Давид Марукян. Сет-дизайн: студия интерьерной флористики и сет-дизайна Element Concept. Продюсер: Арина Емельянова